?

Log in

No account? Create an account

Татьяна Самборская

Человек в декрете. Женщина, мужчина, ребёнок...

Entries by category: дети

[sticky post]Верхний пост
tatamaza
   Отдельное здравствуйте каждому!
   О себе… имя, фамилия, сообщённые над заголовком журнала – подлинные. Точный возраст можно узнать, кликнув Профиль. Живу в России.
   Журнал этот, по сути, - самиздат рассказов. Основная тематика которых детско-женская. «Прежде чем писать, надо жить», - сказал А. Сент-Экзюпери, прежде чем писатель – лётчик. В согласии с ним на 90%, автор (Т.С.), в течение последних шести лет будучи тем, что вынесено в заглавие этого журнала – «Человеком в декрете», поэтому и пишет преимущественно о женщинах и детях. На остальные 10% несогласия приходятся любые другие темы. А поскольку законодательство РФ не допускает вечного срока для отпуска по уходу за детьми, и надежды автора выйти из декрета не так уж призрачны, то % посторонних тем, вероятно, вырастет.
Под катом описание рубрикCollapse )
Заканчивая приветствие прощальным пожеланием, прошу: читайте с удовольствием, без удовольствия – не читайте :-)

Будто враги или как надо воспитывать (Часть 2)
tatamaza
Часть 1 здесь
(Или см. ниже на один пост)

Часть 2.

Двухместное сидение с мамой с ребёнком делила ещё одна «старая мама». Женщина того же поколения, что и участницы воспитательной склоки. Только статусным видом своим она была чем-то средним между ними — не так пренебрежительна к себе, как «затылок», и не так респектабельна, как «дама». Обычная женщина. Сидя с мамой и её девочкой практически плечо к плечу, она так и не сказала ни одного слова ни ей, ни её оппоненткам. Хотя, слыша всё, внутренне равнодушной, конечно, не была.

До раздора пассажирок эта женщина — без всяких чувств: ехали и ехали — поглядывала иногда на живую, весёлую девчушку рядом, для которой жизнь ещё не перестала быть постоянным праздником. Малютка то и дело показывала пальчиком в окно, чтоб сообщить маме безусловно важную информацию, как вроде: «Мама, мама, смотри — цирк, цирк!!» - это о плакатной рекламе гастролей шапито... Любые сообщения она перемежала одним и тем же откровением, доставлявшем ей самой удовольствие: «Мамочка, я тебя люблю», - и прислонялась спинкой к маминой груди в куртке. Потом она ещё пела негромко. Единственный куплетик, из-за своих повторений врезавшийся старшей соседке в память:

Испекли себе пирог

Мишка, белка и сурок.

Испекли себе ватрушку

Зайка, ёжик и лягушка.

Всё это картавилось и пришепётывало. В добавок к песенке, кроха без умолку тараторила:

- Мама, а мы скоро приедем? О-о, это долго!.. Я кушать хочу. Ты дашь мне хлебушка дома?.. Я хочу дома ряженку, половинку пряника, две сушки и один кусочек белого хлебушка…

Просьбы девочки были так точны и непритязательны, что старшая соседка улыбнулась — не внешне, внутренне. У неё были свои внуки не старше этой малютки, и богатый деталями мир трёхлетки был хорошо ей знаком.

- Мама, а мы скоро доедем? - снова и снова спрашивала девочка.

- Скоро, потерпи, - врала мама (автобус уже мыкался в пробке).

Читать много...Collapse )

Будто враги или как надо воспитывать
tatamaza

Часть 1.

Микроавтобус городского сообщения с маршрутом под номером «1» дёргало в пробке постоянным притормаживанием. Авто, всех возможных видов в два ряда одностороннего движения, ползли к цели как полевая разведка — короткими «перебежками»: продвинулись, замерли, продвинулись, замерли… Близко за окном одного и того же автососеда, то уходящего чуть вперёд, то вновь отстававшего, можно было увидеть 16 раз — некоторые люди со скуки считают. Аккумулировалось нетерпение.

Ребёнок лет трёх-четырёх, девочка, ножки которой широко болтались поверх маминых бёдер (девочка сидела на коленях), тихо захныкал маме:

- У меня ножки болят.

- Затекли, - сказала мама, тоже тихо. И добавила. - Хочешь, я тебя на ножки поставлю и буду держать?

- Хочу, - обрадовалась девочка.

Мама спустила ребёнка на пол в проёме своих ног, обтянутых штанами, и теперь обнимала дочку под мышки, чтоб та не свалилась при возможной качке. Девчушка оказалась очень маленького роста, совсем кнопка. Обнявшись, они теснились между двумя креслами — своим, где сидела мама, и предстоящим.

- Прошли? - спросила мама о ножках, всё так же на ушко.

- Не-ет, - куксилась девочка. - Ножки колет.

- А ты потопай немножко.

Девчушка конечно обрадовалась весёлому предложению и потопала. Негромко, ибо подошва детских кроссовок была прорезиненной, а покрытие пола было чем-то родственным линолеуму. Здоровой, жизнерадостной трёх-, четырёхлетке понравилось развлечение в скучню-ю-ющей пробке. Она потопала ещё раз — из нормальных игривых соображений её возраста.

- Кто топает?? - оглянулся водитель до плеча.

Читать много...Collapse )

Дружно хохочем над Кузей и Нафаней
tatamaza

Есть такая короткая серия мультфильмов про домовёнка Кузьку, люди с советским детством все её знают. (Есть и книжка.) Вполне современные малыши — брат с сестрой, - приученные к хорошему советскому мультпрому, тоже отлично знали Кузьму и его дружка Нафаню. Знали и любили. Так вот особенно радостные визги вызывал у них момент, когда Кузя с Нафаней ехали вдвоём на одной домашней тапочке за сундуком со сказками. Ехали по паркету через лес танцующих ног взрослых.

Каждый раз на этом эпизоде дети ликовали:
- Едут - на - тапочках! Едут - на - тапочках! Едут - на - тапочках!!!

Детские голоса барабанили эти слова чётким ритмом, как отчитанный до дыр припев популярного рэпа. Мама давно привыкла к неизменной реакции детей на эти кадры и пропускала мимо ушей как данность. Но вот как-то включённая серия шла своим ходом на огромном экране семейного телевизора, а детей не было — заигрались и убежали в другую комнату. По сюжету приближался час «Че» актуальной поездки двух домовых на комнатной обуви, а зритель отсутствовал. Мама даже отвлеклась по такому случаю от своих дел и хотела позвать детей, но два реактивных «витизька» уже принеслись сами и вовремя затамтамили:

- Едут - на - тапочках! Едут - на - тапочках! Едут - на - тапочках!!!

Ну-у, что делать… К весёлому талдыченью присоединилась и мама. Невозможно было не присоединиться.


Думаете, это человечек? - 2.
tatamaza
Думаете, это человечек?

Нет. Это даже не Халк. Это... птица.
Спрашиваю малышку:
- А что это синее во рту, зубы?
Отвечает:
- Ага.
- Ну и птица у тебя...
Засмеялась:
- Это очень смешная птица.

Важный вопрос
tatamaza
Дочка пришла из садика.
- Мама, а почему Ане Костенковой 5 лет, а мне 4?
- Скоро тебе тоже будет 5.
- Когда?
- Через полгода.
- Уу. Но тогда Ане будет уже 6. А мне опять 5.
Постояла, подумала и, грустно вздохнув, добавила:
- Эх, и почему это Аня так быстро рожается?

Детская хирургия
tatamaza

Самая обычная медкомиссия перед школой, и вот ты уже заселяешь сына в палату № 5 и заселяешься вместе с ним сама. Пережит первичный шоковый ступор: «Как грыжа? Как оперировать? Под общим наркозом?! Боже мой, ему ж только семь лет...» - и теперь ты сидишь на краешке койки и наблюдаешь, как сынок сходу разыгрался с прооперированными пацанятами. Также как с любой здоровой детворой во дворе. Только-только попав сюда, невольно слушаешь разговоры мам этих пацанят, успевших перезнакомиться. Они поведывают, как водили своих малышей по бабкам грыжи заговаривать и на полном серьёзе сокрушаются, что это не помогло. «Дурдом», - автоматически оцениваешь ты, а на самом деле не перестаёшь думать только об одном — о ТВА, тотально-внутривенной анестезии. Ведь твой сын — аллергик… Вслед за темой заговора грыж женщины стали обсуждать достоинства и недостатки робота-пылесоса, вплоть до мощности и уровня шума…

По коридору бродят — гуляя — мамы с малышами и мальчишки-подростки, выдающие окружающим свою недетскость оголёнными волосатыми икрами. Послеоперационные — их большинство — ходят искажённым шагом: основная масса операций — паховая. Мама помогает идти еле идущей девочке, из-под трусиков которой выглядывают белые перевязки. Взросленькая кроха с мокрыми от боли и испуга глазами заглядывает, проходя мимо, в открытые палаты — как и во что играют госпитализированные дети на своих койках. Живой интерес к играм и сверстникам не истребим даже болью.

Мамы, редко папы, чересчур домашние для больницы в своих пёстрых одеждах и тапочках, сильно разнятся фигурами, голосами, устоявшимися контактами со своими детками — кто слишком сюсюкает, кто слишком строг и порой нетерпим, но все абсолютно одинаковы в одном: серьёзно, а то и со слезами, провожают неморгающим взглядом каталки, увозящие их детей. До тех пор, пока каталка не исчезнет за дверями отделения на пути в операционную...

Read more...Collapse )



Говорит малышка
tatamaza
. . .
Неизвестно, во что именно играла малышка (наедине с самой собой), но из зала вдруг донёсся душераздирающий крик:
- Девятнадцать мороженов??
. . .
Подбегает возбуждённая к маме:
- Ты знаешь, что идёт дождь, и гроза, и снег, и снегопад, и солнышко?? Ты это знаешь, знаешь??
- Это где ж такая погода?
- Это – нигде. Это по-игрушечному в Петербурге.
. . .
Украшает маленькими блестящими звёздочками очки – клеит прямо на пластиковые стёклышки.
- Доча, а ты что ж клеишь на стёклышки? Тебе ж ничего не будет видно.
- Аа, ничего. Я буду за тобой за ручку ходить.

Жизнь Вени, как она есть
tatamaza
Меня зовут Веня. Мне шесть лет. И моя жизнь очень тяжёлая.

Это не всегда было. Когда-то давно-давно я был у мамы один, и моей сестры у нас ещё не было. Мама носила меня на руках, водила одного за ручку на прогулку, сидела со мной рядом на скамеечке, когда я возился с пасочками в песочнице. (Сейчас я уже не вожусь, теперь я вырос — и я копаю красной лопатой.) Мы никогда не расставались с мамочкой. Ну, только так, в магазин когда она пойдёт, или «по делам». Тогда со мной сидела бабушка, или папа, если он был не на работе.

Это было весело. Два часа без маминых строгих правил — делай что хочешь. То есть, почти что хочешь. Хотя… У бабушки особо тоже не забалуешь. Это только папа считает, что главное, чтоб дитё не поранилось, а чем он занят — не важно… В общем, два часа без мамы, когда она «по делам» — это вполне себе весело… А потом моя счастливая жизнь закончилась. Мама сказала, что у меня будет скоро сестричка. Сначала я ничего не понял: какая сестричка, зачем она нам, да и что такое вообще - «сестричка». Я нисколько не расстроился, потому что ничего ещё не понимал. Однако у мамы стал расти живот — с какого-то момента я даже толком не мог её обнять, только ноги, — мама перестала поднимать меня на руки, говорила, что я тяжёлый… Но ведь до этого она меня спокойно поднимала! И тут до меня дошло, что это всё из-за этой «сестрички», про которую мне говорили. Что это из-за неё меня мама не берёт больше на руки.
Читать 10 минут...Collapse )

Кто хочет хлебушка?
tatamaza

- Ма-а-ма. Я хочу свежего хлебушка.
- Хорошо, малышка. Купим по дороге.

Мама с маленькой дочкой возвращались домой, и та канючила без конца о хлебе.
- У-у-у. Это слишком долго - «по дороге».
- Нет здесь хлебного, не капризничай. Возле дома нашего зайдём в магазин и купим хлеба.
- Это долго — возле дома. Я не вытерплю.
- Кушать на ходу я тебе всё равно не дам. Так что, какая разница.
- У-у-у… - тянулась песня, глухая к любым разъяснениям.

Затем нечаянно тема хлеба забылась, и даже что-то весело пелось по пути, пока на горизонте не появился родной дом с булочной неподалёку. До цели оставалось полтора квартала, и детское нетерпение вновь всплыло из забытья.

- Ну, вот, - деловым и важным тоном заявила крошечная просительница, - что же мне, целую вечность идти по жаре за этим твоим хлебушком?
Мама подняла бровь:
- За моим??


Раскраска с пошаговой инструкцией
tatamaza
- О-о, красавица, да ты уже от безделья обалдела!
Визжа, дочурка скакала на мягкой большой игрушечной собаке, как на лошади. А после завалилась на эту собаку, перекинула ноги за голову и смеялась — прерывисто, из неудобной позы.
- Пойдём-ка, - сказала мама, протягивая руку, - ...порисуем.
- А-а, - отказала маме проказница. Проказить веселей.
- Пойдём, пойдём. У тебя котик остался недокрашенным — он обидится.

За столом.
- Какие тебе? - мама держала большую банку с десятками карандашей.
- Кьясный, гоубой, зеёный, фиоетовый, каичневый… - малютка перечисляла, а мама выхватывала цвета и клала на стол.
- Всё, бойсе не надо.
- А жёлтый?
- Не надо зёйтый. Я его не юбъю.
- Чего так? Поссорились?.. Вот тебе твой котёнок — рисуй… А почему ты стульчик красишь фиолетовым, а не коричневым?
Малышка подняла взгляд на маму и вместо того, чтоб сказать: «Мне так захотелось», сказала:
- Тут так написано: раскрась стульчик фиолетовым. - И продолжала штриховать.
Конечно, читать малышка ещё не умела, а написано на странице было что-то вроде: «Котик Фагот запутал ленты на столе». Это была раскраска-рассказ.
Дочитать...Collapse )

Сливочное дерево
tatamaza

      Сидя за маленьким детским столиком, сыночек завтракал: покачиваясь, балансировал на задних ножках пластикового стула; выбивал ложкой пó столу неверный ритм, оставляя брызги каши на его поверхности; свободной рукой раскачивал сестрёнкину люльку, что стояла рядом; и, наконец, не отрывая взгляда от плоского экрана телевизора, следил за проказами мультгероев. Казалось бы, исключительно послушный, ел он только с маминой команды: «Ешь!»... Команда требовалась после каждой ложки.
     - Мам! - выкрикнул вдруг ребёнок, как и часто дети внезапно заговаривают не в тему текущих событий,- А у бабушки росло сливочное дерево! Оно сохло, сохло, сохло, сохло... ещё сохло, а потом отпало!
     - Хорошо, - на автомате ответила мама, не слушая. Но секунды спустя речевая ошибка дошла до неё, и мама заговорила уже в реальном режиме. - В смысле, «сливочное»?... Сливовое, наверное.
     - Ага, сливовое! Оно у бабушки росло и сохло. И отпало.
     - Как «отпало»? Наверное, упало?
     - Нет, отпало. Я не знаю, как оно отпало, - это было ещё до меня, так бабушка сказала.
     - Хорошо, отпало, так отпало.
     - … Мамочка! А если смешать синюю краску и жёлтую, получится зелёная! Я смешивал! Но получилась чёрная!
     - Это потому, что ты кисточку от чёрной краски не отмыл... Ешь, давай, краска! - и мама снова уже не слушала свой вечно вещающий ретранслятор.