Category: животные

Верхний пост

   Отдельное здравствуйте каждому!
   О себе… имя, фамилия, сообщённые над заголовком журнала – подлинные. Точный возраст можно узнать, кликнув Профиль. Живу в России.
   Журнал этот, по сути, - самиздат рассказов. Основная тематика которых детско-женская. «Прежде чем писать, надо жить», - сказал А. Сент-Экзюпери, прежде чем писатель – лётчик. В согласии с ним на 90%, автор (Т.С.), в течение последних шести лет будучи тем, что вынесено в заглавие этого журнала – «Человеком в декрете», поэтому и пишет преимущественно о женщинах и детях. На остальные 10% несогласия приходятся любые другие темы. А поскольку законодательство РФ не допускает вечного срока для отпуска по уходу за детьми, и надежды автора выйти из декрета не так уж призрачны, то % посторонних тем, вероятно, вырастет.
Collapse )
Заканчивая приветствие прощальным пожеланием, прошу: читайте с удовольствием, без удовольствия – не читайте :-)

Раскраска с пошаговой инструкцией

- О-о, красавица, да ты уже от безделья обалдела!
Визжа, дочурка скакала на мягкой большой игрушечной собаке, как на лошади. А после завалилась на эту собаку, перекинула ноги за голову и смеялась — прерывисто, из неудобной позы.
- Пойдём-ка, - сказала мама, протягивая руку, - ...порисуем.
- А-а, - отказала маме проказница. Проказить веселей.
- Пойдём, пойдём. У тебя котик остался недокрашенным — он обидится.

За столом.
- Какие тебе? - мама держала большую банку с десятками карандашей.
- Кьясный, гоубой, зеёный, фиоетовый, каичневый… - малютка перечисляла, а мама выхватывала цвета и клала на стол.
- Всё, бойсе не надо.
- А жёлтый?
- Не надо зёйтый. Я его не юбъю.
- Чего так? Поссорились?.. Вот тебе твой котёнок — рисуй… А почему ты стульчик красишь фиолетовым, а не коричневым?
Малышка подняла взгляд на маму и вместо того, чтоб сказать: «Мне так захотелось», сказала:
- Тут так написано: раскрась стульчик фиолетовым. - И продолжала штриховать.
Конечно, читать малышка ещё не умела, а написано на странице было что-то вроде: «Котик Фагот запутал ленты на столе». Это была раскраска-рассказ.
Collapse )

Густав... (5)

Картина пятая, в которой Альбрехт Медведь продолжает свой рассказ.

 Случилось так, что злосчастный трактир, в котором лишившийся рассудка шпильман заколол Густава Ясеня Речи, стоял на земле герцога Мекленбургского.

  ("Того самого, что срубил ты третьего дня на Виндухейде, Медведь?!" - опять сразу же вмешался Юный Вальтер. "Именно того", - ответил Альбрехт, - "Предводителя достославных эгглафов герцога Мекленбургского Унферта Вепря, сына Олафа Алценоста".)

  Ещё отец Унферта, Старый Олаф, любил привечать у себя храбромыслого Густава, потому как тот не боялся петь, а Старый Олаф не боялся слушать острые шпрухи про попов и имперских вельмож. Он хохотал до слёз над горе-пастырями, что, сами не умывшись, своих овец учили мыться. Он кричал, надрывая глотку: "Так их! Так их, Милый Густав!", когда поэт пел о министрах, забывших свой статус слуг и лезших править самим императором. Олаф не выпускал от себя Густава по целым неделям. А однажды злокручинному поэту пришлось прожить в замке у Олафа полный год, ни разу не покинув ворота крепости...
   И хотя Унферт Вепрь не столь восторгался искусством бродячего поэта, как его отец, но, когда весть о жуткой гибели певца дошла до слуха молодого герцога, он разъярился: "Паршивый шпильман! Ославил мои земли как богом проклятые! Пусть знают все, что Унферт Вепрь, герцог Мекленбургский, не менее справедлив, чем был его почтенный отец! Во имя Справедливости в герцогстве Мекленбургском - виновного ждёт кровоотмщение!" Так глашатаи разнесли слово Унферта во все концы герцогства. Но чудо дважды спасало злонесчастного шпильмана.
  В первый раз, когда люди Унферта Вепря настигли было убийцу, они убили не того - ведь посланные были простыми бойцами, в рыцарском зале никогда не присутствовали и не видели ранее лица шпильмана. Во второй же раз, когда вилланы Вальхтехейда заманили к себе голодного шпильмана под предлогом ночлега с тем, чтобы сдать его на руки эгглафам, насытившись, шпильман сбежал. Как разнесла потом молва, предупреждённый о ловушке посланником самого дьявола. На самом же деле его упредил сынишка хозяина. Трёхлетка, он ничего не понимал, кроме того, что готовится убийство. А эгглафы, вновь упустив свою добычу, отправились по следу беглеца. На этот раз, раз третий, как любит бог, следы вели к "Хвосту Фафнира".
 
    ("Предвкушая успех, эгглафы ворвались в этот чертог, в котором ты, Вальтер, трапезничал сегодня впервые и в котором твои братья-виглафы обедают всегда по окончании дел бранных".)


  В тот вечер шпильман у очага сидел на табурете Гуго, с ногой бараньей поперёк трясущихся ладоней. Завидев эгглафов, он побелел от страха, хотя и был безумен. Вскочив, он, видимо, хотел бежать и прятаться, что, впрочем, на этот раз, конечно, не спасло б его... Кабы не Гуго. Рукой железной, пусть и с поварёшкой в кулаке (как раз похлёбку он готовил), он усадил оборвыша на место.
  Ни Гуго, ни его людей, казалось, эгглафы не замечали. Они видели только свою добычу, что тряслась как тот баран, чью ногу держал в ладонях шпильман, и из которого жаркое приготовил Гуго.

Collapse )

Густав... (4)

Картина четвёртая, в которой Гартман Клык Битвы и Ансельм Духовидец устраивают перебранку.

         Ансельм Духовидец, предводитель достославных видукиндов, сидел во главе стола, за которым без устали продолжали пировать его подопечные. Гартман Клык, перекинув ногу через скамью и сидя поперёк, бранился с Ансельмом, кидая ругательства через собственное плечо. Изощряясь в брани, ни один, ни второй не покидали своих мест, ибо Закон Фафнира запрещал не только оружие в своих стенах, но даже и рукопашную. И потому противоборцы дрались ни мечом, ни кулаками, но словом, никак не ограничивая себя в этом древнейшем из удовольствий. А рыцари обоих столов то и дело ржали над остротами того и другого.
         Отвлекшись от сказки, Альбрехт Медведь и Юный Вальтер вмиг присоединились к всеобщему гоготу...
         Гартман:      
         -- ... Ты, Духовидец, молчи! Когда я честно бился с сарацинами, ты бил в барабан и колдовал как ведьма! Занятиям бабьим от века не следует предаваться доброму воину!
         Ансельм:
         -- Не спутал ли ты сарацинов с их жёнами, Гартман? Наверное, ты в постели сражался, спросонок попутав попону с простынью?!
         Гартман:
         -- Ты прав, Духовидец! Ласкали меня сарациновы жёны, тогда как тебя виглафов девы, когда ты к ним сунулся, связав, напоили козьей мочой! И спьяну кричал ты, что в жизни вкусней не отведывал пива!
         Ансельм:
         -- Рыгаешь ты словом, Клык Битвы, как злобная баба! Та, что помои льёт на дорогу, где рыцарский строй проскакал уж давно! Оставив помоям и бабе лишь след от копыт!
         Гартман:
         -- Ты ослеп, Духовидец?! Иль кроме духов своих бестелесных ничего уж не видишь? То был не след от копыт, Духовидец, то ты и твои видукинды на четвереньках ползли, нализавшись в гостях у хлебосольного Гуго!
         Ансельм:
         -- Молчи, мерзопакостный! Давай покинем пределы Фафнира, и тогда мы увидим, кто из нас ползает лучше!
         Гартман:
         -- Вечно ты просишь подачек у случая! Как попрошайка бездельная у черни на торжище!
Collapse )
        

Густав и Выкормыш Гуго. (2)

Картина вторая, в которой появляется Выкормыш Гуго.

Насытившись, виглафы отдыхали: Альбрехт Медведь попивал вино и о чём-то размышлял; Вальтер, всё ещё насупившись, поглядывал на воспитателя, пытаясь угадать, о чём тот думает; Гартман Клык Битвы завалился на спину тут же на скамье и негромко похрапывал под мерную беседу сытых товарищей. Видукинды, напротив, громко кричали друг на друга, чересчур увлекшись каким-то спором о венделах, о Генрихе, о его младшем брате, о том, как тот сбежал к соседям, и ещё о чём-то. Радушный Гуго продолжал дремать на табурете, за час ни разу и не шелохнувшись... Но вдруг всё стихло: беседы виглафов и споры видукиндов. И даже Гартман Клык проснулся, хотя никто его нарочно не будил…
Открылась дверь, и на пороге логова Фафнира явился оборванец в изодранном костюме миннезингера, сжимая старенькую лютню грязными руками. Бесцветные глаза его сверкали блеском, который выдавал в оборвыше безумца. Не зная, видимо, к какому первому столу ему бы следовало подойти, он мялся у порога, разглядывая всё собрание.
-- Выкормыш, - зашептались по залу.
-- Выкормыш Дьявола, чтоб мне сдохнуть в мягкой маминой постели! - сказал Гартман Клык, думая, что не совсем ещё не проснулся.
-- А я считал, что это - бабьи сказки. Про герцога и Выкормыша Гуго, - добавил Юный Вальтер, которому так часто стало нужно удивляться. Гартман отозвался:
-- Нет, Вальтер, это – Выкормыш стоит у этой двери, что называется, вό плоти и вό крови! И что ужаснее всего, сейчас он примется нам музицировать, как это было в прошлый раз. О, Господи Иисусе, помоги, перенести нам жесточайшее из испытаний! - и набожно подняв глаза к стропилам, Клык добросовестно перекрестился.
Как будто в ответ на этот жест Клыка, Выкормыш двинулся к столу виглафов, затянув длиннющее вступление по дороге:
-- Позвольте скрасить, достославные из рыцарей, досуг ваш скромной песней о героях! Заранее прошу прощенья, что лютня верная моя не тронет слуха вашего серебряными звуками. Она мне не помощница теперь, когда струны своей последней лишилась год тому назад. Талант не ценен звонкими серебряными марками, и нищему хозяину струн серебра купить ей не на что! Но просвещённые дворяне, что собрались сегодня под Фафнира кровлей, в отличие от черни, знают толк в искусстве! И по достоинству оценят голос скромного поэта...
-- Киньте ему мяса, пусть заткнёт себе им глотку! - крикнули от видукиндов.
– Вот тут я с ними соглашусь, пожалуй, - процедил сквозь зубы Гартман.
Но певец, не слыша возгласов, уже вступил:

                                                               Весь мир был наш,
                                                               Мы знали всё и всё умели!
                                                               Вставало солнце по приказу нашему
                                                               И по приказу нашему садилось за холмами!
                                                               Мы птицам петь повелевали,
                                                               А рекам мчаться между склонов!
                                                               И боги все у нас на службе
                                                               За марку жизнью рисковали,
                                                               Чтобы хоть как-то прокормиться...
                                                               И каждый был Король над всеми,
                                                               Но ни над кем не было Короля!

                                                               Вы спросите меня:
                                                               "Где делась ваша дивная страна,
                                                               И кто вы сами?"
                                                               Отвечу я: "Страна та - детство,
                                                               И мы в ней были дети".

-- Гоните его в шею! – не унимались за столом видукиндов, - И пусть свои дурные бредни он заберёт с собой!
Но тут "проснулся" Гуго и поднялся с табурета:

Collapse )

Густав и Выкормыш Гуго

В повести использованы отдельные мотивы и формулы песен «Старшей Эдды» и поэзии миннезингеров.
Основная сюжетная линия исторических, мифологических и поэтических аналогов не имеет.


Насилье сторожит и выход наш, и вход…
Вальтер фон дер Фогельвейде.


Картина первая, в которой виглафы приезжают в "Хвост Фафнира".

Во двор Фафнира въехали шесть рыцарей в сопровождении шести оруженосцев, вооружённые и в полном доспешном облачении. Латы на них были измяты, щиты выщерблены, а плащи от запекшейся на них крови утратили свои родные сине-зелёные цвета. На поясе предводителя вместо одного меча было подвешено два.
Всадники спешились, и оруженосцы помогали им разоблачаться. Конюшие подворья Фафнира принимали лошадей у пришельцев и уводили их в стойло.
-- А мне казалось, что это место - выдумки для черни, - сказал один из рыцарей, стаскивая шлем с головы и передавая его оруженосцу. Рыцарь оказался столь же юным, сколь матёрым был его опекун, к которому он и обращался.
-- Нет, к сожаленью, - ответил тот. Позволяя снять с себя наплечники.
-- Ты никогда здесь не был, Юный Вальтер? - вмешался третий рыцарь.
-- Медведь не брал меня ни разу на войну, - кивнул юнец на воспитателя, - А ведь я знаю, Гартман, что в это логово вы приезжаете лишь только после битвы.
-- Не брал? - удивился Медведь, состроив мину, - А и правда.
Рыцари рассмеялись и, вполовину освободившись от железа, двинулись через двор. В дверях цитадели Фафнира давно уже стоял хозяин и ожидал своих гостей, наблюдая всю сцену приезда с самого её начала.
Глядя на хозяина, Гартман Клык Битвы пробурчал сквозь зубы на ходу:
-- Гуго уже ждёт свою долю стервятника.
-- Говорят, - откликнулся на это Юный Вальтер, - что Гуго служит самому Дьяволу.
-- Не верь слухам, малыш!.. Скорее дьявол служит Гуго! – рассмеялся Гартман Клык.
К тому моменту все шестеро пришельцев уже пересекли двор, и хозяин, не тронувшись однако с места, забасил приветствием:
-- Логово Фафнира всегда открыто для Его Милости Маркграфа Бранденбургского Альбрехта Медведя и его достославнейших виглафов!
-- Альбрехт Медведь и виглафы всегда готовы к гостеприимству логова Фафнира! – ответил в свою очередь маркграф.
-- Здоров ли Альбрехт, здравы ль виглафы? Я вижу кровь на рыцарских плащах, когда-то, как мне помнится, сине-зелёных.
-- Та кровь, которую ты видишь - не наша кровь, - сказал хозяину Медведь.
-- Я рад, что это так, - ответил Гуго, но странным блеском вспыхнули его глаза. Правда, лишь на миг.

Collapse )

Мама кошка

           Кошка Белка, кличку свою получившая из-за белоснежного окраса, родила ночью трёх разномастных котят. Дети, каждый день караулившие это событие, проснувшись поутру, расстроились – всё важное произошло без них, пока они спали. Однако огорчение никак не помешало восторгам, посыпавшимся, когда двое мальчишек, босые, в спальных рубашонках и трусиках, выскочили в прихожую.
          - Куда босые? А ну, тапки надели – быстро!
          Примчались повторно, уже в тапках:
          - Пап, а почему они на коврике?
          - Кошка ещё ночью сама перешла сюда из ванной.
          Малыши-братья всерьёз озаботились вопросами антисептики:
          - Пап, но коврик под дверью – он же грязный! Надо котят перенести на чистую подстилку, обратно в ванную.
          - Не надо. Мама потом сама их перетащит зубками за шкурку.
          Один из малышей оборачивается к маме:
          - Мам? А ты точно перетащишь?